Неточные совпадения
Снова вспомнилось, каким индюком держался Тагильский в компании Прейса. Вероятно, и тогда уже он наметил себе путь в сенат. Грубоватый Поярков сказал ему: «Считать — нужно, однако, не забывая, что посредством бухгалтерии революцию не
сделаешь». Затем он говорил, что особенное пристрастие к цифрам обнаруживают вульгаризаторы Маркса и что Маркс не просто экономист, а основоположник научно обоснованной философии экономики.
«Что же я тут буду
делать с этой?» — спрашивал он себя и, чтоб не слышать отца, вслушивался в шум ресторана за окном. Оркестр перестал играть и начал
снова как раз в ту минуту, когда в комнате явилась еще такая же серая женщина, но моложе, очень стройная, с четкими формами, в пенсне на вздернутом носу. Удивленно посмотрев на Клима, она спросила, тихонько и мягко произнося слова...
Люди судорожно извивались, точно стремясь разорвать цепь своих рук; казалось, что с каждой секундой они кружатся все быстрее и нет предела этой быстроте; они
снова исступленно кричали, создавая облачный вихрь, он расширялся и суживался,
делая сумрак светлее и темней; отдельные фигуры, взвизгивая и рыча, запрокидывались назад, как бы стремясь упасть на пол вверх лицом, но вихревое вращение круга дергало, выпрямляло их, — тогда они
снова включались в серое тело, и казалось, что оно, как смерч, вздымается вверх выше и выше.
— Что же мы
делать будем? —
снова спросил дьякон, густо подчеркнув местоимение.
Кутузов сел ко столу, налил себе чаю,
снова засунул палец за воротник и помотал головою; он часто
делал это, должно быть, воротник щипал ему бороду.
Ожидая, что она
снова начнет плакать, Самгин спросил: что
делает в Париже Алина?
Каждый из них, поклонясь Марине, кланялся всем братьям и
снова — ей. Рубаха на ней, должно быть, шелковая, она — белее, светлей. Как Вася, она тоже показалась Самгину выше ростом. Захарий высоко поднял свечу и, опустив ее, погасил, — то же
сделала маленькая женщина и все другие. Не разрывая полукруга, они бросали свечи за спины себе, в угол. Марина громко и сурово сказала...
— Что
сделал Борис? — спросил ее Клим. Он уже не впервые спрашивал ее об этом, но Лидия и на этот раз не ответила ему, а только взглянула, как на чужого. У него явилось желание спрыгнуть в сад и натрепать ей уши. Теперь, когда возвратился Игорь, она
снова перестала замечать Клима.
Клим Иванов, а что ты будешь
делать, когда начнется война? — вдруг спросил он, и
снова лицо его на какие-то две-три секунды уродливо вздулось, остановились глаза, он весь напрягся, оцепенел.
Самгин вынул из кармана брюк часы, они показывали тридцать две минуты двенадцатого. Приятно было ощущать на ладони вескую теплоту часов. И вообще все было как-то необыкновенно, приятно-тревожно. В небе тает мохнатенькое солнце медового цвета. На улицу вышел фельдшер Винокуров с железным измятым ведром, со скребком, посыпал лужу крови золою, соскреб ее
снова в ведро.
Сделал он это так же быстро и просто, как просто и быстро разыгралось все необыкновенное и страшное на этом куске улицы.
Разогнался
снова, дошел до середины — не берет! что хочь
делай: не берет, да и не берет! ноги как деревянные стали!
Никто не скажет также, чтобы он когда-либо утирал нос полою своего балахона, как то
делают иные люди его звания; но вынимал из пазухи опрятно сложенный белый платок, вышитый по всем краям красными нитками, и, исправивши что следует, складывал его
снова, по обыкновению, в двенадцатую долю и прятал в пазуху.
Не зная, что
делать, поворотил он коня
снова назад, но чувствует
снова, что едет в противную сторону и все вперед.
Принялся
снова за котел — нет, тяжел! Что
делать? Тут же не оставить! Вот, собравши все силы, ухватился он за него руками.
— Это я — твой друг, все
сделаю для товарища и друга! Денег дам сколько хочешь, — пискнул он ему в левое ухо. — Оксана будет сегодня же наша, — шепнул он, заворотивши свою морду
снова на правое ухо.
Илюша смолчал, но пристально-пристально посмотрел еще раз на Колю. Алеша, поймав взгляд Коли, изо всех сил опять закивал ему, но тот
снова отвел глаза,
сделав вид, что и теперь не заметил.
— Черт возьми, и застегнуться трудно, — заворчал
снова Митя, —
сделайте одолжение, извольте от меня сей же час передать господину Калганову, что не я просил у него его платья и что меня самого перерядили в шута.
К полудню отряд наш дошел до того места, где долина
делает крутой поворот на север. Пройдя в этом направлении 3 км, она
снова поворачивает к востоку.
Люди начали снимать с измученных лошадей вьюки, а я с Дерсу
снова пошел по дорожке. Не успели мы
сделать и 200 шагов, как
снова наткнулись на следы тигра. Страшный зверь опять шел за нами и опять, как и в первый раз, почуяв наше приближение, уклонился от встречи. Дерсу остановился и, оборотившись лицом в ту сторону, куда скрылся тигр, закричал громким голосом, в котором я заметил нотки негодования...
Если будет нужно
снова сделать консилиум, я скажу Карлу Федорычу-то есть пользовавшему врачу, который просиял восторгом спасения от своей atrophia nervorum.
Лопухов
снова сделал глубокий поклон. Двое из кавалеров поочередно играли. На третью кадриль Лопухов просил Верочку, — первую она танцовала с Михайлом Иванычем, вторую он с бойкой девицею.
Десять раз выбегал я в сени из спальни, чтоб прислушаться, не едет ли издали экипаж: все было тихо, едва-едва утренний ветер шелестил в саду, в теплом июньском воздухе; птицы начинали петь, алая заря слегка подкрашивала лист, и я
снова торопился в спальню, теребил добрую Прасковью Андреевну глупыми вопросами, судорожно жал руки Наташе, не знал, что
делать, дрожал и был в жару… но вот дрожки простучали по мосту через Лыбедь, — слава богу, вовремя!
Года через два-три исправник или становой отправляются с попом по деревням ревизовать, кто из вотяков говел, кто нет и почему нет. Их теснят, сажают в тюрьму, секут, заставляют платить требы; а главное, поп и исправник ищут какое-нибудь доказательство, что вотяки не оставили своих прежних обрядов. Тут духовный сыщик и земский миссионер подымают бурю, берут огромный окуп,
делают «черная дня», потом уезжают, оставляя все по-старому, чтоб иметь случай через год-другой
снова поехать с розгами и крестом.
В Петербурге, погибая от бедности, он
сделал последний опыт защитить свою честь. Он вовсе не удался. Витберг просил об этом князя А. Н. Голицына, но князь не считал возможным поднимать
снова дело и советовал Витбергу написать пожалобнее письмо к наследнику с просьбой о денежном вспомоществовании. Он обещался с Жуковским похлопотать и сулил рублей тысячу серебром. Витберг отказался.
Тяжелый сон
снова смыкает глаза; часа через два просыпаешься гораздо свежее. Что-то они
делают там? Кетчер и Огарев остались ночевать. Досадно, что жженка так на голову действует, надобно признаться, она была очень вкусна. Вольно же пить жженку стаканом; я решительно отныне и до века буду пить небольшую чашку.
Приходилось или
снова расчеловечиться — так толпа и
делала, — или приостановиться и спросить себя: «Да нужно ли непременно служить?
При брауншвейг-вольфенбюттельском воине я иногда похаживал к каким-то мальчикам, при которых жил его приятель тоже в должности «немца» и с которыми мы
делали дальние прогулки; после него я
снова оставался в совершенном одиночестве — скучал, рвался из него и не находил выхода.
Мать
сделала, что обещала; в школе я
снова устроился хорошо, но меня опять перебросило к деду.
Тогда тигр отпрыгнул на несколько шагов и остановился, продолжая реветь. Гольд опять закричал ему, чтобы он уходил прочь. Тигр
сделал еще несколько прыжков и
снова заревел.
Около фанзы росли две лиственницы. Под ними стояла маленькая скамеечка. Ли Цун-бин обратился к лиственницам с трогательной речью. Он говорил, что посадил их собственными руками и они выросли большими деревьями. Здесь много лет он отдыхал на скамейке в часы вечерней прохлады и вот теперь должен расстаться с ними навсегда. Старик прослезился и
снова сделал земные поклоны.
Дерсу
делал отчаянные усилия, чтобы
снова приблизить его к берегу.
В природе чувствовалась какая-то тоска. Неподвижный и отяжелевший от сырости воздух, казалось, навалился на землю, и от этого все кругом притаилось. Хмурое небо, мокрая растительность, грязная тропа, лужи стоячей воды и в особенности царившая кругом тишина — все свидетельствовало о ненастье, которое
сделало передышку для того, чтобы
снова вот-вот разразиться дождем с еще большей силой.
Случилось как-то раз, что в его комнате нужно было
сделать небольшой ремонт: исправить печь и побелить стены. Я сказал ему, чтобы он дня на два перебрался ко мне в кабинет, а затем, когда комната будет готова, он
снова в нее вернется.
Впрочем, эту просьбу надо было повторить несколько раз, прежде чем гость решился наконец уйти. Уже совсем отворив дверь, он опять воротился, дошел до средины комнаты на цыпочках и
снова начал
делать знаки руками, показывая, как вскрывают письмо; проговорить же свой совет словами он не осмелился; затем вышел, тихо и ласково улыбаясь.
Получив вольную (действие происходило в сороковых годах), Михей Зотыч остался на заводах. Он арендовал у заводовладельца мельницу в верховьях Ключевой и зажил на ней совсем вольным человеком. Нужно было
снова нажить капитал, чтобы выступить на другом поприще. И этот последний шаг Михей Зотыч
делал сейчас.
— Это он стойку
делает. Хоть два часа простоит, не двинется. Пиль, аппорт! —
снова крикнул он.
Барин
делает полуоборот, чтоб
снова стать на молитву, как взор его встречает жену старшего садовника, которая выходит из садовых ворот. Руки у нее заложены под фартук: значит, наверное, что-нибудь несет. Барин уж готов испустить крик, но садовница вовремя заметила его в окне и высвобождает руки из-под фартука; оказывается, что они пусты.
Следующее утро прошло в каком-то полусне сознания. Я хотел приняться за работу — не мог; хотел ничего не
делать и не думать… и это не удалось. Я бродил по городу; возвращался домой, выходил
снова.
Ведь ты только мешаешь ей и тревожишь ее, а пособить не можешь…» Но с гневом встречала такие речи моя мать и отвечала, что покуда искра жизни тлеется во мне, она не перестанет
делать все что может для моего спасенья, — и
снова клала меня, бесчувственного, в крепительную ванну, вливала в рот рейнвейну или бульону, целые часы растирала мне грудь и спину голыми руками, а если и это не помогало, то наполняла легкие мои своим дыханьем — и я, после глубокого вздоха, начинал дышать сильнее, как будто просыпался к жизни, получал сознание, начинал принимать пищу и говорить, и даже поправлялся на некоторое время.
Молодой офицерик с уважением посмотрел на исхудалое лицо безрукого, неожиданно просветлевшее улыбкой, замолчал и
снова занялся чаем. Действительно в лице безрукого офицера, в его позе и особенно в этом пустом рукаве шинели выражалось много этого спокойного равнодушия, которое можно объяснить так, что при всяком деле или разговоре он смотрел, как будто говоря: «всё это прекрасно, всё это я знаю и всё могу
сделать, ежели бы я захотел только».
Вскочивши в траншею, он
снова высунулся из нее, чтобы посмотреть, что
делает его обожаемый прапорщик.
Голос у него вздрагивал, и это сразу ободрило юношу. Давид
снова сделал два шага к Голиафу.
Но позвольте смиренно просить Вас, чтобы с того радостного вечера и до конца моих дней Вы считали меня самым покорным слугой Вашим, готовым для Вас
сделать все, что только возможно человеку, для которого единственная мечта — хоть случайно, хоть на мгновение
снова увидеть Ваше никогда не забываемое лицо.
— Ну, что ж твои там
делают? — спросила игуменья, заварив чай и
снова взявшись за чулочные спицы.
— Епифаньку,
сделай милость, пошли, Алексей, — простонал
снова Помада, перенося за порог ногу.
— Ах, как это, наконец, скучно! Терпенья нет! — сказала Лиза,
сделав движение и швырнув на колени книгу; но тотчас же взяла ее
снова и продолжала читать.
— Другой мой, женщина часто просит не
делать именно того, что она искренно и настойчиво желает, —
снова усмехнулся Николай Леопольдович.
Эта неудача, в связи с убеждениями, на которые не поскупилась Агнесса Михайловна по возвращении его на дачу,
сделали то, что князь Владимир на другой день утром
снова явился к Гиршфельду.
Уж с совершенно облегченным сердцем вышел Карнеев из кельи настоятеля, прошел
снова на могилу княжны и,
сделав три земные поклона, направился к монастырским воротам.
Приходилось
делать в день лишних четыре конца: на утреннее ученье, потом обратно в собрание — на обед, затем на вечернее ученье и после него
снова в город.